ndzv

Не ровен час Воронин сорвется и умчится по своим делам.
– Если это Иоанн Богослов, то почему икону назвали «Пятый евангелист»? – спросила я. Михаил принес мне воды, уложил на диван. Он мог ее напугать, предположим, некоторое время преследовал ее на другой машине, а там дело техники. – А пока ответь мне следующее: что тебе известно о твоем знакомом? Его семейное положение? Прошлое?
Антонина почувствовала, что мать сознательно уводит разговор в определенное русло. Логинов – адекватный человек. Серебров, ну а как вы относитесь к показаниям вашей горничной, потерпевшего Вощинского, лодочника с Камышового озера? Хоть кто-нибудь из них дал суду правдивые показания?
– Нет. – Так что случилось? – повторил он. Такое уже бывало не раз.
К сожалению, недоумевающий взгляд, который обратила на меня Ира, сразу дал понять окружающим, в том числе и бдительному охраннику, что, упомянув о том, что мы с ней знакомы, я несколько отклонилась от истины. Потом что-то непонятное, похожее одновременно на Д, В, О и А.
– Нет, – улыбнулась я. Я направилась к нему, он поднялся, уступая мне место на качелях. Тут работы на всю ночь, а они шутки шутят. Будет тебе еще милиция докладывать. Но после того как он познакомился с Людой, все изменилось. Расследую дело об убийстве гражданина Плешака на территории туристической базы «Кедры», – представился строгий мужчина.
– Глава Евангелия исчезла как раз в девятнадцатом веке, – не отступала я. Для того, чтобы твоя жизнь быстрее закончилась.
– Быть того не может,– неуверенно возразил Красильников. Наталья Семеновна! – крикнул он в приоткрытую дверь, ведущую в кабинет Вороновой.
– Проще что? – быстро задала я вопрос.
– Я. Я назвала фамилию своего бывшего клиента, который случайно обронил в салоне моей «девятки» визитную карточку. Но глаза молодого мужчины по-прежнему смотрели настороженно.– Бегемотом его зовут. Я помогу вам убить Лузгина и заработать десять тысяч. Воробьи плескались в грязной луже.. В последнее время холодок отчуждения чувствовался даже в отношениях воров.

Он разбил пирамиду и прицелился, чтобы произвести удар.
Плешак захохотал.
– Как не быть, конечно, есть!
Ярик протянул свой паспорт, и администраторша внесла его данные в кондуит – рыхлую общую тетрадь, напоследок смерила его подозрительным взглядом и махнула рукой: проходите, мол, не задерживайте. Разбилась на машине. Например, у меня доступа туда нет, так что я решила дождаться Люду на улице. Расстояние между нами увеличивалось, бежать на каблуках по выщербленному асфальту было жутко неудобно. Как только в ее речи образовалась брешь, он не преминул вставить свое слово:
– Итак, госпожа Дубровская, я так понимаю, что ваша защитительная речь имела вполне определенную цель: показать нам, что дети Вероники претерпевали определенные жизненные невзгоды, нуждались в деньгах, значит, у них был повод желать смерти Дворецкой. Совесть не тетка. Но поскольку Аня погибла, а Даша – ее прямая наследница, то все переходит к Даше.
Наконец мы заметили дорогу, уходящую от основной вправо, однако указатель по-прежнему отсутствовал.
Дядя Лева сделал шаг в сторону, и я на свинцовых ногах прошла в кухню и плюхнулась на крайнюю табуретку. скажи, мол, очень нужно. Короче, все заняты делом, а в этот момент что-то происходит под нашим носом, но мы этого не видим. Значит, если он поссорится с Кольцовым и его шайкой, мне будет гораздо легче с ним справиться.
– Погоди, я тебе на днях сообщу.
– Чепухи-то не болтай. – Мама умерла восемь месяцев назад.
Собственно говоря, Дубровской было плевать на это. – Тепло? Видела золотой луч?
– Ты тоже видела? – воскликнула я. Она купила у администраторши два литра минералки, сообщила, что не будет завтракать – у нее в номере еще оставался хлеб, плавленый сыр и пара помидоров. – Значит, так.
– Ну где ты там? – недовольным голосом начал он. Шадринские умело маскировались, стараясь не светиться, и потому «бригада» долго не попадала в поле зрения МУРа и недавно созданного РУОПа. Кажется, тогда погибли трое или даже четверо человек. – Он младше меня года на два или три, я о нем почти ничего не знаю.
– С тобой у меня будет отдельный разговор, сучка, – многозначительно сказал он, задетый за живое. К счастью, начинающий киллер в данном случае ограничился ударом рукояти по вспотевшему милицейскому лбу, открыв тем самым проход не только мне, но и бежавшему рядом со мной Язону.
– И какая это сумма, если не секрет?
– А какая вам разница, Вера, если вы действительно рассчитываете на долгосрочное сотрудничество?
– Все-таки первый гонорар,– вздохнула Вера.. Точно фиолетово-черные лучи.

– Миша, – позвала я. Теперь это звучало бы слишком помпезно, и водке дали другое название – «Дамская». Тем более, вам наверняка сообщили о странных обстоятельствах гибели Люды?
– О чем вы? – Леонид остановился напротив меня, посмотрел пристальным взглядом и снова начал мерить комнату шагами.
Нотариус встал с места, подошел к окну и распахнул его. Я спросила его:
– Интересно, кого же ты ожидал увидеть, если не меня?
Я вдруг вспомнила свой сон – Ксению рядом с Витькой – и поймала себя на мысли, что не должна полностью доверять ни ей, ни ему.
– Почему ты тогда мне не предлагаешь сменить и работу?
– Это все взаимосвязано, – сказал он. – На бомжа вроде не похож. Кстати, у вас нет номера телефона господина Храпова? Хотелось бы с ним словом перемолвиться.
– Но мне вас порекомендовали! – отчаянно воскликнула Лиза, понимая, что, если она не придумает сейчас что-нибудь, второго шанса у нее не будет.
– Я холост. Василий Сырцов не отрицал, что это именно его выстрел стал для Романа Владимировича роковым, но вот подставил Чуева под этот выстрел Феликс Строганов.
– Завещания Инги? – недоверчиво спросил Серебров. А если расследование начинается не с вопроса: «Так ли это или иначе?», а с утверждения: «Это именно так, а не иначе», то это – самая надежная гарантия провала. Тут бы на огород, а я валяюсь, как колода трухлявая. – Серафима ответила сразу на последний вопрос. Он уже стоял на первом пути.
– Это будет сделать несложно. Необходимо лишь время, а Дубровская согласна была подождать. Нет, даже при благоприятном исходе дела я не собиралась больше привлекать Ксюшу к себе в помощницы. Спрашивается, зачем нужно было врать? Мне абсолютно безразличны его знакомства. А потом я познакомился с моей прелестью, – Ильдар обернулся и глянул на блондинку, – она пришла в ночной клуб и тоже была одной из тех посетительниц, которых я ненавидел всем своим существом. Я не была уверена в том, что Витька понимал, каков характер наших теперешних отношений: он стал для меня ценным свидетелем в моем расследовании, а я для него была просто счастливой находкой, так как взялась вытащить его из переделки «за бесплатно».
– Люда. А вы не помните, как его зовут?
– Васька Червяков. Только неделя, – заезженной пластинкой вертелись в мозгу слова Рыкова.
Настя почувствовала, как краска заливает ее лицо. Я знал, что она влюблена в моего сына и мечтает заполучить его в мужья. – Одна забывчивая девушка обронила, а я подобрала.. Тео ушел заваривать кофе, а мы с Зигрид, взявшись за руки, устроились в холле.

Странно, что в тот момент я даже не подумала о милиции. Сам захотел. «Убирайся вон!» – закричала. о тебе, конечно. Выглядел он явно потощее, чем Лузгин, но роста приблизительно такого же. Хорошее самоубийство, нечего сказать.
Возвращение домой не принесло облегчения. «Ну, тогда – скатертью дорога, – напутствовал режиссер. Но только на первый взгляд. Она осталась в консультации совсем одна. В его улыбке была доброта, понимание и, вне всякого сомнения, любовь. Ну, поговорите с ней, она эту тему страсть как любит, а я пока пойду на кухню.
– Я не просила тебя остаться, когда ты уезжал в Москву. Страдать можно разве что от физической боли, радоваться – удачному исполнению заказа на убийство. Она ушла из зала, даже не обернувшись.
Пикап остановился возле довольно большого частного дома, Кольцов вошел в этот дом, а водитель вышел из машины, запер ее и направился через трамвайные пути к ближайшему лотку с сигаретами. Если хотите, мне в какой-то степени даже жаль его. Позвоните шефу, скажите, что дело сделано. на решительные действия, к которым пора было переходить. Инга поймет. Еще одна случайность? И да и нет.
– Вы не знаете, бывал ли кто-нибудь у Андрея в то время, когда произошло убийство? Незадолго перед тем или незадолго после того? Ведь его арестовали не сразу.
Спецкурсу наверняка позавидовали бы агенты «Моссада», ЦРУ, АНБ и МИ-6, вместе взятые. Завидев лютых врагов, мои тюремщики мгновенно отмобилизовались, напружинились и приготовились к стрельбе. Он очень деловой мужик, сами увидите!
Что ж, может, и деловой, но, похоже, дела у него сейчас идут не очень гладко – иначе зачем ему я и такие меры предосторожности? Мы ехали не слишком долго и вскоре оказались во дворе, образованном тремя стоящими буквой П домами, выстроенными в последние годы, – из гладкого желтоватого кирпича, с вычурными полукруглыми балкончиками и башенками по углам. – Так был сантехник или нет? – спросил Олег. – А вы говорите, она тонула. С чего вы это взяли? Просто жилья постоянного у него пока нет, как, впрочем, и мобильного телефона..
– Татьяна Александровна, вы мне звонили, да? Это Ксения.

Отсюда был прекрасно слышен громкий свистящий шепот, и журналистка приникла ухом к замочной скважине. – Может, вы мне объясните, почему я должна отказываться от такого выгодного предложения?
– Этого я сказать не могу, но поверьте мне на слово, это в ваших интересах, – жарко зашептал врач. – Много улик для одного преступления.
Хорошо бы мы приехали, а она уже дома. – Ни одна наглая лживая тварь, а вообще все вы бабы – стервы. Больше всего она сейчас мечтала о добром ужине и о собственной уютной кровати с ночником и книжкой.
– Согласна. – Мы просто проедем мимо.
– Мне Афонин передавал копии каких-то бумаг, но боюсь, что я забыла их в суде. Вы сами можете оценить и дядины хоромы, и обстановку.
Я позвонила, мысленно придумывая извинения за опоздание.
– Вы уверены? – на всякий случай уточнила я, прежде чем заглянуть внутрь. Ты что, с тех самых пор у калитки дежуришь?
– Ага, часы считаю.
– А во сколько состоится ваша встреча? – неуверенно спросила я. Мне очень хотелось получить результаты сразу, но фабрика «Нинель» снова оказалась точно заколдованной. Вы поступили совершенно правильно, обратившись ко мне. Антикварная вещь.
Мы беседовали. Как только – так сразу, – выдал свою излюбленную фразу подполковник и отключился.
– Меня по телевизору показывали, – не моргнув глазом, ответила я. Вот его фотографии. На улице нещадно мело, и меньше всего на свете Дубровской хотелось сейчас погружаться в прохладную воду, отвратительно пахнувшую хлоркой.
Как было бы замечательно, если бы Мельников оказался на свободе, тогда бы я точно знала, кто заказчик Дашиного похищения и убийства.
Пролетая на желтый свет и клятвенно обещая самой себе больше никогда этого не делать, я включила свое замечательное подслушивающее устройство, которое мне подарили на прошлый день рождения. Вообще, кстати, в семье у них отношения вполне родственные, и каких-то скандалов или ссор. Вещи сняты с трупа?
– О господи! Нет, конечно.
– Нам нужно уходить, – напомнила я.
– Где твои манеры? Могла бы пригласить знакомую в дом.. – Но, по-моему, в вас говорит элементарная зависть.

У той в руках был какой-то листок бумаги. Я переоделась и вышла во двор. Удачи вам. Как тут спит бедный Ромка?!
И кстати, где он сам?
Она на четвереньках подползла к краю дощатого настила, отодвинула край импровизированной занавески, которая защищала ложе от любопытных глаз, и увидела Ромку. – Я еду с вами и обязуюсь убраться домой сразу же, как только в отношении моего клиента изменят меру пресечения на подписку о невыезде. Дыхание почти остановилась. – Неужели надо повторять несколько раз?
– Нет-нет, ваша честь! Азарт, знаете ли.
– Ну, так вот! У нас есть еще результаты почерковедческой экспертизы, согласно которой текст завещания был написан рукой Дворецкой.
– Это ведь тот парень из милиции, что приходил к нам, – с некоторым недоумением произнесла Юлька. Во-первых, он тем самым исчезает из нашего поля зрения, во-вторых, в глазах общественного мнения становится жертвой козней правоохранительных структур.
– Несколько дней – это долго, – поморщилась Серафима.
– Мне кажется, свитера и джинсов будет вполне достаточно.
– А, вот они, наконец-то.
Примерно в половине десятого, после скудного ужина, когда я, выкуривая вторую сигарету, сидела в кресле, задрав ноги на его спинку, внезапно зазвонил телефон. Стать твоей лучшей подругой – это была толковая идея. У него была повреждена рука, и кровь проступала через повязку.
– Простите, дорогая, в другой раз.
– Боже мой, Игорь,– воскликнула Надеждина,– вы же его убили!
– Этот человек пришел, чтобы убить вас, Светлана. Просто я поняла, что этот сукин сын ведет свою игру вместе с Вадиком Костенко.

– Для начала ознакомишься с тем, что представляет собой «сборка». Теперь, когда нам известны истинные причины происшествия, мы сможем правильно выстроить защиту инструктора.
Ну что, Танька, с богом!
Я шагнула вперед и схватила его за рукав правой руки. видный такой мужик, молодой. Они весят килограммов сорок, их таскать замучаешься. Не думаете ли вы, что мне доставляет удовольствие их рассматривать. Вот уже полчаса он сидел на конспиративной гэбэшной квартире в самом центре Свердловска, выслушивая своего куратора. До сих пор Дмитрий был не особенно многословен. Секретарь-референт моей клиентки, Вороновой Натальи Семеновны.. Жена не выносила, если вещи лежали не там где нужно, и прислуга подчинялась ей безукоризненно.

нет, послезавтра.
– Это не то, что ты думаешь. Так вот, в итоге выяснилось, что бабулька держала у себя дома настоящий зоопарк: три собаки, пять кошек и штук пятнадцать хомяков. Если учесть, что этот самый Гога в бизнесе недавно, то он наверняка был, так сказать, младшим партнером.
– Об этом мы еще поговорим, – пообещала та.
На лобовом стекле моей бежевой «девятки» появилась нарисованная черным маркером черепушка. Расчет был двойным: либо он утонет, пытаясь выплыть, либо у него откажет сердце – и опять-таки пойдет ко дну. Сначала он отрицал все.
Я поддержала падающего Чижова, но момент был упущен.
– Значит, ты склонен принять предложение Авантюриста?
– Склонен,– подтвердил детектив. В лучшем случае – актировка и инвалидность, жизнь в серости и безвестности, неизбежное воровство, естественно, неудачное, и вновь зона, где он сгинет окончательно. Мастер ловко уложила ее короткие волосы, и дзюдоистка, придирчиво осмотрев себя в зеркале, решила, что она очень даже привлекательна.
С пола на него негромко рявкнул Толян, обнимающий свою ногу:
– Спрячь ствол, мы ее и так сделаем!
Ха! Им не нужен шум! Четверо лобастых братков, которым нужно сработать тихо, на меня – одинокую и слабую девушку. Он верил, что, как только настанут теплые дни и природа отряхнется от зимнего сна, воспрянет и он и уж тогда обязательно придумает что-нибудь стоящее. – Говорила про то, что он не любил пса. По моим расчетам выходило, что прозвучало пять выстрелов. Она еще что-то говорила, теперь я уже не могу вспомнить что. Полмира – за горячую ванну и бутерброды!
Похоже, Виктория догадалась о ее тайных желаниях, потому что, кивнув в сторону ванной комнаты, молвила:
– Там ты найдешь все, что тебе необходимо, – махровый халат, полотенце и шампунь. Так что ты очень предсказуема, моя дорогая. – Понадобилось кому-то стрелки перевести – вот вам и пожалуйста. В одной руке он держал бокал с шампанским и, по всей видимости, не испытывал никаких неудобств от своего положения незваного гостя в чужом доме. Дай передышку! Я отдам тебе все, что захочешь. – Придется идти замывать.
– Да не сбежит он никуда,– махнул я рукой в сторону Вадима. При хорошей подготовке свидетельницы они бы сумели отбить обвинение в мошенничестве.
– А как же Вощинский? – удивилась Дубровская, игнорируя землистый цвет лица своего знакомого.
– А какое это имеет отношение к нашему делу?
– По моим сведениям и Каблукова, и Лузгина устранил человек, известный вам по материалам дела.
Фары грузовика он не выключил, в их свете подошел к моей машине, открыл багажник..
– И где ты подцепила этого бизнесмена?
– Нигде я его не цепляла.

Проходит полчаса, и в нашей квартире повторяется сюжет «Дед Мазай и зайцы».
– Разумеется! – Настя открыла ящик письменного стола, достала плотный белый конверт, чистый, без надписей, и вручила его Нику. Да побойтесь бога, женщине было всего сорок три года! Можно сказать, самый цвет!
– Простите, ваша честь! – торопливо закивала головой Прыгунова. К нему приехал партнер из Москвы. кхе-кхе. Видимо, Андрей, ухаживая за Светой, был далек от меркантильных соображений и руководствовался исключительно чувствами.
Сейчас меня волновал только один вопрос: Красильников знает, с кем он имеет дело в лице Чуева-старшего? У меня складывалось впечатление, что не совсем.
Дворецкая взглянула на среднюю дочь. Я нашла конверт и запечатала письмо. – Но у меня все равно фамилия другая. Толян на секунду отвлекся.
– Нет. Однако, с другой стороны, основную часть информации, которая мне необходима, я смогу получить только от нее. Зачем избивать людей до смерти, ведь они начнут сопротивляться, звать на помощь, шуметь. Я поглядела в настенное зеркало.
– Преступника вечно тянет к месту совершенного преступления, – кивнул Михаил.
Все нехотя разбрелись по рабочим местам.
Как бы ни блефовал мой противник, но одного ему добиться явно удалось – его идиотские выходки отвлекали меня от расследования. А вы, свидетель, говорите лишь то, что видели сами.
– Что за Зинка?
– Да так. В данных обстоятельствах куда более вероятным было предположение, что ниточку хотели оборвать с противоположного конца. За следующим поворотом должна была быть та самая беседка, где должна была состояться встреча с блондинкой. Ее бесцветные губы изогнулись в жутком подобии улыбки.
– Нет, думаю, что нет.
В купе тотчас вспыхнул свет. Все были раздражены и напуганы.
– Если Строганов был здесь, то почему мы его не видели? – подлил я масла в огонь недоверия. Аккуратно выловив неопознанный объект из щей, она уставилась на него.. Подбежали два обера и оттащили стол к стене.

– Это слабо сказано – не повезло. Попавший в лапы недоброжелателей блондин говорил быстро и самую суть. Но я думал, что адвокаты более изобретательны в защите своего доброго имени. Стоит ли теперь обращать внимание на то, что мелет языком этот старый греховодник?
– Между прочим, он прав! – не сдавалась Элеонора.
Уняв дрожь в коленях и приказав себе не беспокоиться понапрасну, Дубровская вошла в гостиную. «Дмитрий Серебров убивает свою супругу Ингу», – вывела она и остановилась. Сполохи огня подсвечивали янтарную жидкость в початой бутылке коньяка, переливались золотом в хрустальных рюмках.
– Наталья Семеновна, а где была Марина в то время, когда за вами пришел Коротков и вы ушли на встречу со мной?
– Марина? Уехала в налоговую инспекцию.
Дубровская глядела на нее во все глаза, сжимая в руках папку с речью, от которой, как выяснилось, уже мало что зависело. К счастью, дороги у нас и в сумеречную пору не пустуют, и я довольно успешно лавировал среди автомобильного стада, не приближаясь к юркой «девятке», но и не упуская ее из виду. Наконец мы услышали голос Николая Ивановича:
– Кто там?
– Николай Иванович, это Ульяна и Аня.
– Обязательно. На кухне была только эта.
Зигрид помялась.
Человек, который нагнал на ментов и прокурорских работников такого страху, выглядел весьма обычно, чтобы не сказать заурядно. – Меня еще никто так не оскорблял!
Еще бы. Ведь вы, я понимаю, по делу являетесь только свидетелем, стало быть, свободного доступа для ознакомления с материалами дела не имеете. Ведь, как я слышал, материалы скоро передадут в суд. Конечно, это няня Софья Илларионовна. Сейчас она все приведет в порядок, впустит солнечный свет и разгонит кошмары. Но по лицу было видно, что больше и не скажет.
– Думаю, что так, – хмыкнула Вероника. – Клиентов у тебя нет.
– А вы уверены, что правильно будет устраивать ее на это место, зная, что.
– Ну, любезная, я на такое не подписывался, – возмутился адвокат, приподнимаясь с места. Я имею в виду Чуева Романа Владимировича. В ней всего чересчур, и она, судя по всему, даже гордилась этим.

– Так я еще не все рассказал, – обиделся лодочник..

Время, остававшееся от спортзала и тира, посвящалось развлечениям – мимолетным и непритязательным.

Удивительно, но она потребовала самые дорогие варианты в центре.
– Например, продемонстрировали всему миру чемоданчик, прикованный к телу цепями! – подхватила я.
Она сдавленно охнула, прикусила губу, сигареты и зажигалка полетели в клумбу. Не спешите. А он без документов и объяснить не может, кто и откуда. Он взглянул на Настю и сказал короткое: «Спасибо».
– Уже восьмой час! Какое может быть совещание?! – рявкнула я. Нам проще жить так, как принято, чем рваться в неизвестность.
Клиент и вправду был разгорячен. Был тут и зажаренный барашек, и ароматный бульон. – Ну что же, примерно такой я вас себе и представляла. Уж коль в нем проснулся зверь, он мог снова наброситься на меня. Клиент пошел не приведи господи! А сейчас уже домой надо идти, помыться да хотя бы поспать немного.
Саша и тут продумал линию защиты: я эдакий вольный стрелок, свободный художник, я выполнял заказы, а от кого, мне неведомо, потому что информацию о жертвах и деньги мне передавал посредник.– Это люди Строганова?
– Нет, Банщика.
Юрлов, очень хорошо понимающий, что затронул весьма щекотливую тему, примирительно развел руками и подлил мне в рюмку еще коньяка. И в средствах он стесняться не будет. – Я когда засветло из Кургана выезжал, мусора два раза тормозили – мол, нет ли чего подозрительного? Ничего не слыхал?
Саша передернул плечами. – Я смотрела на нее, не понимая, куда она клонит. Он обратился ко мне, чтобы я помогла ему выйти из игры. Бегом переодевайся, а то Крысеныш куда-нибудь умотает, и все будет напрасно.
Наудачу я набрала рабочий телефон Мельникова. Фонтан его красноречия бил настолько мощно, что собеседнику не оставалось ничего иного, как подставлять свои уши в его безвозмездное пользование.
– Хорошо, – прошептал он.
Начало разговора не сулило ничего хорошего, но Дубровская не собиралась сдавать свои позиции так легко. Мне казалось, что до конца этой истории мы будем держаться вместе. А он молчит, и на лице никаких эмоций. – Если, конечно, ты хочешь, чтобы все было выполнено точно и в срок.. А если этот охранник – немец?
Тут подбежала мелочь под вторым номером.